Вернувшись в квартал Учиха, Кирин едва переставлял ноги. Хранить каменное выражение лица при том, что его энергосистема, по словам Хьюга, была похожа на разорванную сеть, оказалось морально истощающим делом. В главном зале его уже ждал Великий Старейшина Кацура, чье лицо выражало крайнюю степень нетерпения.
— «Кацура старший», — устало произнес Кирин, опускаясь на подушку. — «Я выставил Хьюга три ультиматума. Жорстких. Невыполнимых. Скорее всего, они откажутся от пакта. Но на всякий случай... подготовь клан к обсуждению переезда на окраину деревни, ближе к лесному массиву».
Старейшина Кацура удивленно приподнял бровь, но спорить не стал, видя тяжелое состояние юного Патриарха. Получив инструкции, он поклонился и вышел, оставив Кирина наедине с его мыслями.
Анализ Кирина
Оставшись один, Кирин глубоко вздохнул и уставился в потолок. Внутренний страх за будущее клана не отпускал его.
«В оригинальной истории, — размышлял Кирин, перебирая каноничные факты, — Хирузен и Коноха не уничтожали Учиха до тех пор, пока клан открыто не начал готовить государственный переворот под руководством Фугаку. До этого момента власть использовала политическое давление, изоляцию, экономические санкции... но не геноцид. Сарутоби слишком дорожит своей репутацией "доброго дедушки", чтобы вырезать один из кланов-основателей без весомого, железобетонного повода».
Кирин перевернулся на бок, чувствуя, как чакра ян медленно, но верно восстанавливает его изнутри.
«Если я сейчас, будучи Патриархом, железной рукой подавлю все протестные и радикальные настроения Сэцуны и его фракции, если мы будем вести себя тише воды, ниже травы — у Сарутоби просто не будет повода натравить на нас Итачи или Данзо. Мне кровь из носу нужно выиграть эти десять лет. За это время, используя Систему Дуэлей, я смогу поднять свой уровень силы до такой степени, что никакой Минато, никакой Орочимару и даже весь совет старейшин вместе взятый не смогут выставить против меня адекватный аргумент. Время — мой главный ресурс».
Тем временем Великий Старейшина Кацура, выйдя от Кирина, не спешил созывать Совет. Старик был умудрен десятилетиями интриг.
«Переезд на окраину... — думал Кацура, глядя на карту Конохи. — Мальчик прав. Глубоко в душе я понимаю: большая война внутри деревни неизбежна. Рано или поздно ученики Тобирамы попытаются нас прижать. Окраина, окруженная вековыми лесами — это идеальный плацдарм для обороны. Там нас не зажмут в тиски городских улиц. Но сначала... сначала я хочу выслушать решение клана Хьюга. Посмотрим, насколько крепок хребет у этого старика Ичизоку».
Поместье Хьюга
А в это время в главном поместье Хьюга атмосфера была совершенно иной. Там не было уныния — там царило тектоническое возбуждение.
Патриарх Хьюга, которого в узких кругах звали Ичизоку, словно сбросил с плеч добрых двадцать лет. Его глаза Бьякуган, обычно холодные и отрешенные, сейчас горели фанатичным, живым огнем. Он чувствовал, что совершил величайшую геополитическую сделку в своей жизни.
— «Вы сами всё видели! — почти воскликнул Ичизоку, обращаясь к своим старейшинам, которые сидели с открытыми ртами. — Его каналы чакры разорваны в хлам после битвы с двумя Саннинами! Любой другой шиноби скулил бы от боли или валялся в коме. А этот мальчишка... он сидел перед нами, как ни в чем не бывало, и диктовал условия с высоты королевского трона! Какая невероятная, чудовищная ментальная сила! Думаю, даже Учиха Мадара в его возрасте не обладал такой волей. Если мы дадим Кирину время окрепнуть и вырасти — он станет вторым Богом Шиноби. И Хьюга будут стоять по правую руку от него!»
Старейшины Главной ветви, которые еще час назад были готовы разорвать Учиха за оскорбление традиций, теперь испуганно переглядывались. Против такой демонстрации абсолютной силы и стойкости у них не было аргументов. Настоящие шиноби уважают только силу, а Кирин только что показал им силу, запредельную для человеческого понимания.
— «Заходи, не прячься за ширмой», — вдруг мягко сказал Первый Старейшина, дедушка молодой куноичи, которая робко приоткрыла раздвижную дверь.
В зал заседаний вошла пятнадцатилетняя Хьюга Микаса. Девушка была настоящей жемчужиной Главной ветви — с чистейшими глазами, длинными темными волосами и хрупкой, но изящной фигурой.
— «Я же запретил тебе подглядывать за Советом, Микаса, — притворно строго нахмурился дедушка. — Почему ты меня не послушала?»
— «Прости, дедушка... — Микаса низко поклонилась, ее щеки вспыхнули густым румянцем. — Я просто... мне было любопытно».
Патриарх Ичизоку добродушно рассмеялся, махнув рукой:
— «Не ругай ее сильно, старик. Эта девочка скоро станет главным мостом между нашими кланами. Ну же, Микаса, скажи честно — как тебе твой будущий муж? Как тебе Учиха Кирин?»
При упоминании имени Кирина сердце Микасы забилось в три раза быстрее. Еще утром, когда ей сообщили, что ее выдают замуж за «безумного радикала Учиха» ради политического союза, она горько плакала и бунтовала, заявляя, что сама решит, за кого выходить. Но сегодня... подглядывая сквозь щель в ширме, она увидела его.
Кирин выглядел невероятно мужественно, спокойно и красиво. Все Учиха славились своей утонченной, почти божественной внешностью, но в Кирине было нечто большее. Его холодный, безразличный ко всему взгляд, его гордая осанка и особенно — шрамы и проступающие сквозь одежду следы тяжелых травм на руках, которые Хьюга видели через Бьякуган, — всё это придавало ему ореол трагического, несокрушимого героя. В глазах пятнадцатилетней куноичи он выглядел идеалом мужчины, сошедшим со страниц древних легенд.
— «Он... он очень достойный шиноби, Патриарх-сама», — едва слышно прошептала Микаса, уткнувшись взглядом в пол, чтобы скрыть пылающее лицо.
Политический компромисс и начало великого исхода
— «Хорошо, вернемся к главному, — Ичизоку мгновенно посерьезнел, собирая внимание Совета. — Мы обязаны принять его условия. Все три. Отмена "Птицы в клетке" назрела давно, переезд на окраину спасет нас от интриг Сарутоби, а объединение библиотек техник сделает наших бойцов универсальными солдатами. Но мы должны внести одну защитную правку. Что скажешь, Хиаши?»
Будущий глава клана Хиаши Хьюга поднялся и четко произнес:
— «Мы согласны на совместное обучение. Но ради безопасности наших секретов, только тем членам клана, которые непосредственно смешают кровь с Учиха (то есть детям от межклановых браков), будет временно запрещено изучать высшие секретные техники родового клана Хьюга, пока они не докажут свою абсолютную лояльность нашей семье. Это защитит нас от утечки Мягкого Кулака в Шаринган в первом же поколении».
— «Разумно. Это справедливый баланс», — одобрительно кивнул Патриарх Ичизоку.
Старейшины дружно закивали. Ультиматум Кирина, который должен был разрушить союз, парадоксальным образом сплотил Хьюга вокруг Учиха. Они увидели в молодом Патриархе лидера, который не просто ищет выгоду, а фундаментально перестраивает мир ради выживания.
Уже к вечеру того же дня, пока Хирузен Сарутоби истекал кровью на северном фронте под ударами Райкаге, в Поместье Хьюга началась тихая, глубоко законспирированная суета. Клан Хьюга начал собирать свои вековые свитки, вещи и артефакты. Великий исход на окраину деревни, к границам
клана Учиха, начался. Коноха стремительно раскалывалась надвое.