Пространство Дуэли: Безмолвная Пустыня
Мы оказались на бесконечном поле серого песка. Здесь было тихо, пугающе тихо после грохота атак Майто Дая.
Кисаме лежал передо мной. На его груди зияла ужасающая рана, сожженная до костей. Когда с неба падали удары «Утреннего Павлина», Фугуки Суйказан без колебаний использовал своего подчиненного как живой щит, прикрывшись им от огненных взрывов.
Кисаме хрипел, выплевывая сгустки запекшейся крови. Его взгляд, обычно полный хищной уверенности, теперь выражал лишь глубокое, горькое разочарование в своем господине.
Я, шатаясь, подошел к нему, сжимая в дрожащей руке кунай. Мы оба были на грани смерти, два обломка великой войны.
— «Как же мне повезло... — прошептал я, и в моем голосе послышались нотки того самого безумия . — Ты стал щитом для своего командира, Кисаме. А теперь ты станешь моим спасением».
Мир вокруг превратился в пульсирующее марево боли и гари. В пространстве дуэли я надеялся выиграть время, скрыться в серой пустоте песков, пока снаружи бушует божественная ярость Майто Дая. Я надеялся, что смогу переждать там часы, и мой безумный хохот — хриплый, надломленный смех Учихи, осознавшего свое превосходство над судьбой — эхом разносился в безмолвии.
Но Система была безжалостна.
[Объект Хошигаке Кисаме мертв. Выберите награду немедленно.]
«Нет! Нет, проклятая ты машина! Дай мне еще времени!» — я орал в пустоту, чувствуя, как песок уходит из-под ног. — «Если я вернусь сейчас, я сгорю заживо! Там ад!»
Но интерфейс мерцал холодным светом, игнорируя мои крики. Кисаме, чей грудная клетка была обновлена и разорвана от атак Дая , скончался слишком быстро. Его тело не выдержало перегрузки.
[Доступные награды:]
Стихия Воды: Волна тысячи акул (B-ранг).
Стихия Воды: Великая водяная тюрьма (A-ранг).
Половина объема чакры Кисаме.
«Третий вариант! Забирай всё, только дай мне сил не сдохнуть!» — выплюнул я, и в ту же секунду реальность ударила меня по лицу запахом жженой плоти.
Барьер Смерти
Снаружи стало только хуже. Оперативники Корня, попав под раздачу «Вечного Генина», в панике решили, что на них напал элитный отряд Тумана. В предсмертной агонии они активировали «Запечатывающий барьер четырех углов». Эти фанатики Данзо не собирались спасаться — они хотели запереть врага внутри, чтобы никто не вышел живым.
Внутри барьера воцарился хаос. Оставшиеся Мечники Тумана метались, как крысы в раскаленной клетке. Майто Дай, чья кожа уже обуглилась до черноты, продолжал свой танец смерти. Один за другим легендарные клинки падали в грязь вместе с их владельцами.
Я полз. Мои пальцы впивались в горячую землю, ногти срывались, оставляя кровавые борозды. Вокруг догорали тела. Чакра Кисаме хлынула в мои каналы, как раскаленный свинец, заставляя вены вздуваться и лопаться, но именно это давало мне искру жизни.
И тут я наткнулся на него. В куче обгоревшего тряпья лежал АНБУ Корня. Его тело было практически разорвано пополам ударной волной «Тигры», но под маской я увидел не человеческое лицо.
Это был Белый Зецу.
Белоснежная, неестественная плоть, лишенная органов. Шпион Мадары, внедрившийся в Корень, чтобы следить за жатвой Шаринганов. В моем помутившемся мозгу вспыхнула дикая, животная догадка. Обито выжил, потому что его срастили с Зецу. Мадара выжил,даже вживив себе клетки Хаширамы. У меня не было врачей, не было времени, не было лабораторий.
Был только голод. И безумие, шептавшее: «Ешь. Чтобы жить — пожирай».
Я вцепился зубами в эту белую, податливую массу. Я жрал клетки Зецу, давясь их пресным, растительным вкусом, чувствуя, как древесные волокна пытаются прорасти сквозь мои десна. Это было омерзительно, это было за гранью человечности, но мне было плевать.
В этот момент Майто Дай нанес последний удар.
— «ВЕЧЕРНИЙ СЛОН!» — взревел он.
Ударная волна огромной мощи обрушилась на голову Фугуки Суйказана, последнего выжившего мечника. Его череп просто исчез, а остаточная энергия удара буквально разорвала барьер Корня, разметывая обломки на километры вокруг. Грохот взрыва был слышен даже в лагере шиноби Конохи.
Когда пыль улеглась, в эпицентр прибыли элитные отряды Конохи. Они ожидали увидеть поле боя, но нашли преддверие преисподней. Сотни кратеров, выжженная земля и трупы, которые невозможно было опознать.
— «Там... есть живой», — выдохнул один из Хьюга, его Бьякуган дрожал.
Группа во главе с Фугаку Учиха и джонинами Корня бросилась к указанному месту. То, что они увидели, заставило ветеранов войны содрогнуться.
Посреди пепелища сидел Учиха Кирин. Весь в крови, с безумным взглядом, он буквально вгрызался в тело оперативника Корня. Это было за гранью кошмара — юный шиноби, пожирающий соплеменника (как им казалось).
— «Монстр... — прошептал Хьюга, не в силах отвести взгляд. — Откуда у него такая чакра? Его каналы... они как ! Это невозможно!»
Фугаку сделал шаг вперед, его Шаринган лихорадочно вращался. Он видел аномалию: чакра Кисаме и жизненная сила Зецу вступали в реакцию с кровью Кагуя и генами Учих. Тело парня буквально пересобиралось на глазах.
— «Тварь! Ты смеешь осквернять тела павших героев Корня?!» — взревел джонин из людей Данзо, не зная правды о Зецу. Он сложил печати. — «Стихия Ветра: Порыв Клинков!»
Мощный поток воздуха швырнул мое израненное тело в полет. Удар о камни вырвал меня из транса. Я поднял голову. Мое тело разрывало изнутри — клетки Зецу боролись с моими, чакра пыталась выжечь каналы, а безумие Кагуя и ярость Учих слились в один черный коктейль.
Я посмотрел на них — на этих чистеньких джонинов, на Корень, который подставил нас под удар.
— «Вы... нападаете на меня?» — мой голос был похож на скрежет металла по кости. — «На меня, кто выжил в этом аду, пока вы прятались за нашими спинами?!»
Я поднялся. Мои глаза вспыхнули. Два томоэ бешено завращались, и в один миг в них проявился третий. Трёхтомоэйный Шаринган.
— «УБЬЮ!» — этот крик не был человеческим.
Безумный хохот — тот самый, легендарный смех Учихи , полный презрения к миру — раскатился над пепелищем. В этот миг Фугаку и остальные увидели не Кирин . За моей
спиной, в ореоле черной и синей чакры, им почудилась тень призрака клана Учиха.